Виталий из вежливости кивнул, мол, ему интересно. На самом деле его совершенно не интересовали опоздавшие поезда и проблемы попутчицы.

Она продолжала лопотать всякую ерунду типа испортившейся погоды. «Вы посмотрите, как льет! И конца не видно. А все лето такое… Зато грибы пойдут…»

— Уже пошли. Побежали, — буркнул Виталий, вспомнив про попадавшихся на трассе старушек, торгующих лисичками.

Сделал музыку погромче.

— А кто это поет? — тут же поинтересовалась крестьянка.

— Келли Кларксон. Американка.

— Красивый голос, — прокомментировала она.

— Да, неплохой.

— А мне больше Орбакайте нравится.

Ситуация напомнила Виталию эпизод из сценария старого фильма «Три тополя на Плющихе». Там тоже деревенская женщина разговаривает с водителем о музыке. И даже поет. Про нежность. И тоже идет дождь.

Фильм всплыл в памяти не случайно. Виталий часто сравнивал реальные жизненные ситуации со сценариями различных фильмов. Это производственное. Он работал сценаристом. Сочинял истории для довольно известного питерского продюсерского центра, поставлявшего на отечественные голубые экраны многожанровое «мыло»: милицейские детективы, мелодрамы и историческую тягомотину. Виталий специализировался на мелодрамах. В милицейской тематике он ничего не смыслил, историю не любил, но на любовно-семейных перипетиях руку набил. Занимаясь этим ремеслом семь лет, он мог считать себя профессионалом, если слово «профессионализм» уместно в сочинительстве. Случалось, никогда не писавший сценарии человек приносил продюсерам довольно любопытный материал. С точки зрения идеи, конечно. Но для грамотного написания телеистории одной идеи маловато. Нужен навык и знание азов ремесла. А бывало наоборот. Профессиональному, известному автору заказывали какой-нибудь проект, но через пару месяцев он разводил руками — идея так и не пришла, извините — это творчество, а не поточное производство. А опускаться до халтуры заслуги не велят.