— Садитесь, — кивнул он на сиденье.

— Ой, спасибо… Я только вещи принесу.

Небольшой «окающий» акцент говорил, что она местная. Ей было лет двадцать, двадцать два. Рыжие волосы, убранные в тугой пучок, веснушки. Не очень правильные черты лица. Конкурс «Мисс деревня» она вряд ли бы выиграла. И даже не вошла бы в двадцатку финалисток. Нос картошкой, широкие брови. Полное отсутствие косметики и бижутерии. Фигуру оценить невозможно — безразмерный плащ, скроенный из пестрой кухонной клеенки, скрывал достоинства. Или недостатки. В общем, типичный представитель агрария из глубинки. Хотя сейчас, может, уже и нетипичный. В иных деревнях молодые крестьянки фору городским дадут.

Вещи лежали на скамье под навесом у остановки. Поношенный брезентовый рюкзак и пара хозяйственных сумок, судя по всему тяжелых. Вернувшись, она кивнула на багажник.

— Это туда?

Виталику не очень хотелось выходить под дождь. Большим пальцем он указал на заднее сиденье.

— На пол положи. А сумки на колени. — Он сразу перешел на «ты», подчеркивая свой статус.

— Да, хорошо. — Девушка без рассуждений выполнила указание, примостившись сзади. Затем довольно сильно хлопнула дверью.

— Не надо так хлопать, — проворчал Виталик, — это не трактор.

— Ой, извините… Просто у дяди Миши «Жигули», я привыкла хлопать.

Кто такой дядя Миша, она не пояснила. Еще одна примета деревенского менталитета. Говорить об известных только ей людях так, словно их знает весь мир. «Дядя Миша на „Жигулях“? Ну конечно! Еще бы не знать?! Любого спроси!»

Виталий нажал педаль газа и перевел щетки в более интенсивный режим — дождь усилился.

— Ой, спасибо вам, — еще раз поблагодарила попутчица, — из города электричка задержалась, там на станции пять поездов из Москвы стоят. Авария, наверное. А последний автобус час назад ушел. Спасибо, парень на «КамАЗе» хоть досюда подвез. Если б не вещи, я бы и пешком дошла.